Двадцатибородый смотрел на арранта с видимым отвращением. Казнить человека, униженно молящего о пощаде?. Нелегко это, наверное. Коренга попробовал мысленно поставить себя на место сегванского кунса: А я смог бы его убить. И пришёл к выводу, что Ириллир должен был совершить какое-то вовсе уже запредельное преступление.